Начало финала. Предисловие.

Мифология природы проблемы и исторические реалии.

Чтобы не утонуть в буковках и не утопить в них вас, сделаю-ка я вот что: воспользуюсь возможностями текстового редактора и выберу отдельный способ выделения текста для каждой смысловой части, а они будут такие:

верование/убеждение факты и реальное положение дел наиболее вероятная (с моей точки зрения) версия причин появления верования

например, так это может выглядеть:

Насилие в отношениях — это проблема необеспеченных и незащищенных слоев населения практически любой социальный слой и любая социальная страта включает в себя какое-то количество людей, практикующих насилие; от перспектив насилия не защищают ни образование, ни воспитание, ни материальное положение, ни принадлежность к определенной социальной группе или слою. Исследования демонстрируют, что насилие — это поведение отчаявшегося, не имеющего надежд получить когда-либо желаемое легитимно и конвенционными способами. И какими бы благами он ни обладал в действительности, каких бы социальных высот ни достиг, какое бы впечатление ни производил, в своей внутренней реальности насильник – это бедная одинокая деточка, которой отказывают в чем-то жизненно важном. Но одновременно с этим — злой голодный громила, имеющий достаточно сил, чтобы взять силой то, что не удалось получить «добром», то есть – получить по первому требованию.

Не знаю, насколько это будет удобно, но есть у меня подозрение, что рябить в глазах у читателя будет больше от сути текста, чем от его вида, так что этот кусочек лучше читать медленно и с перерывами. Отбивки шрифтом вам в этом, надеюсь, помогут.

Мифы о насилии твердят, что сексуальное насилие причиняет только моральные страдания. Физиологически ничего непоправимого, если не считать таковым дефлорацию, с женщиной не происходит, и, по большому счету, нельзя считать сексуальное насилие серьезным преступлением. Реальное положение дел таково, что результатом изнасилования становятся: разрывы влагалища (не девственной плевы, а стенки влагалища), травмы шейки матки, разрывы яичников, внутренние кровотечения, сопровождающие все перечисленное и, как следствие, потеря функций органов и систем. Не говоря уже о риске для жизни. Для тех, кто понимает медленно и не с первого раза: нет, дело не в том, что эта конкретная больше никого и никогда не родит, дело в том, что ее могут не довезти до больницы. И в том, что даже если до больницы ее довезут, в ряде случаев ей после этого светит хирургический климакс по причине удаления яичников, который в фертильном возрасте, да в первой его половине, то еще приключение с эндокринной точки зрения. Дело в том, что кроме половой жизни, бывает еще физическая активность, которую после таких травм и их хирургического лечения оказывается нельзя, навсегда или очень надолго. Дело в том, что даже если этого не случилось, на нежелательный секс женский организм отвечает поликистозами, эндокринными сбоями, опухолями, и рядом других малоприятных сюрпризов. Особенно если это не одноразовая и явно криминальная ситуация, а якобы добровольное якобы согласие, которое на самом деле просто акт подчинения другой форме принуждения, и оно повторяется систематически и регулярно. А теперь сравните эти перспективы с кратковременной эректильной дисфункцией, которая у мужчины случается немедленно и естественным образом, если речь заходит о перспективе акта с нежелательной/не избранной добровольно партнершей. Я думаю, что это вызвано двумя причинами: ни один насильник (любого пола) не признает свои действия чем-то значимым. И, разумеется, насильник будет стараться снизить значимость фактов, подтверждающих обратное. А невовлеченные окружающие, не желающие видеть ужас-ужас и кошмар-кошмар прямо рядом с теплым ии хрупким собой, эмоционально склонны более быть согласны с той точкой зрения, которая сохраняет им их «всенормально». Это первая группа причин. Есть и вторая. Дело в том, что обыденный взгляд на проблему сводится к концепции «чем страшнее выглядит, тем серьезнее проблема». И поэтому если в поле зрения наблюдателя нет картины типа «кишки-кровища-мертвый лось», а есть только тихо подвывающая девочка, мирно свернувшаяся клубочком, то конечно же, ничего страшного с ней не случилось. А чтобы окончательно убрать из поля зрения смущающие детали, конечно же, лучше всего призвать жертву к «нормальному поведению». Вот откуда берется «вставай, это со всеми происходит». Вот где зарождается «нечего делать проблему на пустом месте». Вот откуда сыплется «самадуравиновата» и прочее в этом роде. Смотрите, как интересно получается: у него драма, о да, он громко страдает по поллитра каждый вечер под твоими окнами что ты его никак, бессердечная, не простишь, всем надоел и спать не дает, уже выходи за него замуж и хватит этой мыльной оперы. А ты –самадуравиновата, нечего краситься, надела бы все серое с черным на два размера больше твоего и длиной в пол, и смотрела бы в землю, а не людям в глаза — и никто бы тебя не тронул. То есть, зацените: полгода адресных пьяных истерик в ключе «я плАчу не тебе, а тете Симе» (с) «От двух до пяти» К. Чуковского — это драма-драма и повод для хорового сочувствия окружающих. Между прочим, преступнику. А те же полгода дорогостоящих и малоприятных медицинских процедур, ограничения физической подвижности и активности, ночных кошмаров и предпочитаемой позы «ножки крестиком» потому что иначе больно — это все незначащая чушь, И понеслось… «нечего из себя строить, и вообще — выдурила из мужика предложение, так давай уже не отказывай». И полетело… «каких тебе денег еще, тварь продажная, моральный ущерб у нее, посмотрите на цацу». И ну конечно же — «получи штамп в паспорт, семейное щастье как у всех, и не выступай, а то…»

Насилие в отношениях, как и другие признаки неблагополучия, появляется тогда, когда женщина (всегда именно женщина, почему-то) не уделяет достаточно внимания потребностям своих близких (каких, простите, «близких»? речь же вроде про отношения всего двоих участников шла? и можно указать пол обделенного участника отношений так же точно, как и для виновной?) На самом деле внутреннее напряжение — такая странная штука, что оно тем активнее накапливается, чем меньше есть возможности отреагировать его в действии по привычной схеме, то есть, чем лучше вы обращаетесь с внутренним нищим вашего визави, тем хуже ему становится от этого. И действенно уделять внимание этим потребностям близкого так, чтобы обеспечить собственную безопасность, можно только одним способом, если речь идет о насильнике: успеть первой начать практиковать насилие в отношениях. И именно такие отношения отказываются очень прочными, при условии, что эскалация насилия в отношениях идет (дорогие читательницы и сочувствующие читатели, головы держите крепко! Сейчас будет разрыв шаблона!) в комфортном для жертвы темпе. Наиболее вероятная с моей точки зрения версия причин появления верования — стокгольмский синдром как часть культуры, которую феминистки называют патриархальной, а у меня для нее есть другие слова, и я их скажу, но не здесь, здесь и так будет длинно

Если было насилие — были и отношения, а значит, жертва несет свою часть ответственности за то, что с ней случилось Если бы нам могла прокомментировать этот тезис та девочка, которую 9 сентября 2014 года нашли во дворах Приморского района Петербурга задушенной стальной проволокой, вряд ли она смогла бы назвать нам имя того, что это с ней сделал. Потому что они не были знакомы. Как не смогла это сделать та, которую нашли, тоже со следом от проволоки на шее, во дворах на улице Замшина во второй декаде сентября. Эту вторую нашли еще живой и даже спасли, ей повезло. Как не была знакома молодая мама из Подмосковья с тем мужчиной, который сначала задушил ее, а затем убил камнем ее маленького сына, и продолжал бродить по тому же району, пока полиция его не нашла. Понятно, что страшно думать о том, что это может случиться в том числе и с вами, и с вашими подругами, знакомыми, или, возможно, любимыми. Понятно, что хочется найти то, что отличает погибших от тех, кто для вас ценен и значим. Отличие не надо искать, оно и так видно невооруженным глазом: те — не ценны. Поэтому можно искать оправдания убийцам, избавляясь таким образом от страха за ценных близких. Только это не работает. Избавляться от страха вместо того, чтобы избавиться от причин, его вызывающих, никогда не работает.

Насилие — явление сугубо криминальное, его осуществляют преступники и асоциальные личности, и если вы были знакомы до того как это случилось, то не надо называть дружеские/супружеские размолвки такими ужасными словами Ага. Щаз. Восемь раз. Случай Кабанова-Черски, прогремевший на всю Москву, конечно же, совсем не криминальный, о да. Мужчина всего лишь набрал долгов под доброе имя своей жены по всем ее знакомым, а потом убил ее во время семейной ссоры и, расчленив труп, начал подготовку к вывозу фрагментов тела, когда был изобличен. Пара принадлежала к социальному слою, который сейчас принято называть «креативным классом». И их знакомые, москвички и петербурженки, массово переживали тяжелый шок по этому поводу и упорно молчали, стараясь не касаться темы, в течение всего расследования, полицейского и журналистского. Только один человек в частном разговоре рискнул назвать общее молчание словами, которые в нем содержались, прятались внутри. Этот человек сказала «они же были — свои; и это значит, что такое может в любой момент случиться с каждой из нас». Да. Может. Потому что культурные нормы социальной страты допускают подходить к этой грани вплотную. А свалившись за нее, вылезти самостоятельно назад уже не выйдет: там обрыв. Про версию причин появления верования — она все та же: попытка защититься от страха, убеждая себя, что на самом деле обстоятельства безопасны, несмотря на ощущение и даже знание того, что на самом деле это не так. Обратите внимание, например, на то, что противоречие между смыслом этого убеждения и предыдущего никого не смущает и никому не мешает выпаливать один штамп за другим, не думая, как они между собой соотносятся

Смотрите, какая интересная общая линия вырисовывается, если сложить все эти мифы пачкой. Список можно расширить еще десятка на два позиций, вы их найдете примерно за час небрежного гугления или поиска яндексом этой темы, форму линии это ничуть не изменит.

Общее, объединяющее все позиции списка обстоятельство в том, что все мифы о насилии дегуманизируют насильника, в то время как на самом деле это такой же человек, как вы или я, с тем же списком гражданских прав и свобод, теми же социальными возможностями и теми же социальными навыками. Это создает дегуманизирующим насильников людям видимость защищенности от насилия и дарит минуту покоя и отдых от тревожности, фактически, подвергая при этом опасности их жизнь и здоровье, которыми в любой момент они могут заплатить за все свои иллюзии.

Кто же такой насильник на самом деле? А вот он, красавец, смотрите: вот он почти в истерике ломится в бар вечером пятницы, потому что со среды выпить хочет. Вот еще один такой же, он сливает получку в игровой автомат. А вот третий он, в клубе, в поиске третьего свежего тела за неделю, злой на «этих стерв», которые не желают обращать внимания на него, такого ценного . И вот, он же, обрывает телефон вашей подруге или сестре, угрожая самоубийством, если она не вернется к нему. Что, не узнали? а это он просто в других декорациях, а роль-то та же самая: зависимое поведение, вот как это называется. Последняя-то, четвертая, картинка к предлагаемому материалу относится самым прямым и непосредственным образом: угроза самоубийством, если она не срабатывает, очень легко превращается в угрозу убийством… И насилие в его криминальных и почти некриминальных формах комплектно к перечисленному, и растет из одних и тех же с перечисленным корней. Эти сюжеты похожи, как «Ромео и Джульетта» и «Вестсайдская история»: сюжет на самом деле один, вот только разница декораций несколько сбивает и путает, поэтому кажется, что это совсем разные пьесы. Я сейчас потыкаю пальцем прицельно, чтобы вы увидели, куда смотреть. После этого уже можно будет говорить и про то, что с этим делать и про то, как сформировать рабочие критерии, позволяющие понять, а оно это или не оно.

©Все права соблюдены. Любое использование и изменение текста без согласия авторов является нарушением законодательства РФ.